20 лет назад, 23 мая 2004 года, накануне Дня славянской письменности и культуры, в Самаре состоялось освящение и торжественное открытие памятника святым равноапостольным братьям Кириллу и Мефодию. Этот небольшой юбилей заставил ещё раз задуматься о значении труда великих просветителей и их бесценном даре всем нам.

Расположенный на Барбошиной поляне православный храм радует глаз и, соседствуя с Самарским онкологическим центром, придаёт более высокий смысл стремлению человека к исцелению. Исцелению не только тела, но и души. За оградой, перед храмом – памятник Кириллу и Мефодию. Это последнее произведение известного скульптора Вячеслава Клыкова. Неоднократно я стоял перед памятником, искренне поклоняясь трудам и мудрости древних христианских мыслителей. Особая благодарность автору памятника. Внешний вид братьев-просветителей история не сохранила, однако творение скульптора убедительно, и ему веришь. Повезло Самаре!

Бесценный дар

Деятельность Кирилла и Мефодия началась в Моравии. Тогда это было великое государство центральной Европы. Его князь Ростислав обратился к императору Византии Михаилу с просьбой прислать проповедников христианства. Император выбрал братьев, из которых младший, Кирилл, носил прозвище Философ. Позже они перебрались в Болгарию, где в 863 году началась их активная деятельность по созданию славянской письменности.

Император Михаил писал князю Ростиславу: «Прими же дар, ценнейший и больший всякого серебра, и злата, и драгоценных камней, и всего приходящего богатства». И ещё добавил, что буквы славянскому языку даны, чтобы славяне были причислены к великим народам мира. Иметь свою азбуку – ценнейшее достояние любого народа.

Международный труд «Всемирная история» (Лондон, 1996 год) называет первый алфавит северосемитским. Он использовался в XVII-XVI веках до новой эры в Палестине для развития бухгалтерской системы. Никто не знает, как он возник. Алфавит состоял из 22 букв и его варианты в течение столетий растеклись по миру.

Потребовалось 125 лет, чтобы прекрасно организованная болгарская письменность вместе с христианством пришли на Русь. Великий князь Владимир Святославович крещением привнёс в своё отечество не просто новую религию, а новый образ жизни. Христианство и письменность облегчало общение с другими народами, поднимало статус русской государственности. Хотя христианизация Руси продолжалась многие века и далеко не всегда была бескровной. Сам Великий князь и его приближённые воеводы не отличались кротостью. Насилие и жестокость были нормой того времени, и христианство им не было помехой. Тем не менее за семь с половиной столетий правления Рюриковичей и за три века правления Романовых, ни одному из всех правителей не удалось повторить деяние, по судьбоносности для отечества равного крещению Руси Великим князем Владимиром Святославовичем.

Этическое содержание христианства стало основой для появления европейской и российской морали, нравственности, культуры и др. Трагикомический факт – так называемый моральный кодекс строителя коммунизма в значительной мере повторяет десять заповедей Моисея, которые он получил прямо от Бога. Ничего лучшего за несколько тысячелетий человечеству изобрести не удалось. И можно только горько удивляться, как творцы и теоретики всех времён и разновидностей этой мировой религии отвернулись от народа-создателя заповедей и, более того, возненавидели его. Католикам и протестантам потребовалось 1640 лет, чтобы разобраться и снять обвинение с целого народа в убийстве Иисуса Христа (Второй Ватиканский собор, 1962-1965 годы). Другим христианским конфессиям и этого времени не хватило.

Как писал артист и поэт Никита Джигурда: «За всю историю «проклятого» язычества,/ Где были и Добро, и Высота,/Нам не найти такого же количества/Невинно убиенных... за Христа».

Утверждению новой религии активно служила письменность. Однако на каком-то этапе она вышла за рамки религиозного использования и стала жить собственной жизнью. И сегодня письменность сопровождает человека везде и всегда. От возникновения первых условных чёрточек-точек на древних глиняных дощечках до современных букв прошли тысячелетия. Ныне же этот путь повторяет каждый ребёнок. Мы к этому привыкли и не осознаём, что письменность – одно из величайших изобретений в истории, играющее ключевую роль в развитии цивилизации.

Кирилл и Мефодий – великие проповедники двух сторон жизни: религиозной и светской. Есть предположение, что именно их гибридный вариант христианства принял Великий князь. И нет твёрдого мнения, глаголицу или кириллицу (возможно обе) передали они Руси. Однако именно их светская деятельность, завоевавшая полмира, не вызывает сомнений и сближает разные народы.

Как-то раз, накануне очередного 24 мая, руководитель научной библиотеки нашего сельскохозяйственного института Елена Панченко увлекла меня своим вариантом проведения Дня славянской письменности и культуры и предложила принять в нём участие. Предложила мне, технарю, при обилии в вузе профессиональных гуманитариев. Отказать этой прекрасной трудолюбивой женщине было совершенно невозможно. Меня восхитила культурологическая святость её замысла.

В читальном зале вузовской библиотеки собрались чуть больше ста человек – студенты и педагоги. После торжественной части и рассказа о судьбе и трудах Кирилла и Мефодия слово передали мне. Я тоже сказал необходимые слова и перешёл к самому бесценному, что создано и сохранено русским осовремененным наследством Кирилла-Мефодия – поэзии. С моей стороны это было не одолжение библиотеке, а счастливый случай отдаться любимому увлечению. Я предложил стихи двадцати поэтов, отобранных по особому принципу: в последней строфе должны быть одна-две строчки, представляющие квинтэссенцию стиха. Это доступно лишь редкому поэтическому дару. В своём «карманном» издании «Бисер нашей поэзии» (2022) я привожу примеры из крупных творений Сергея Есенина («Письмо к женщине») и Андрея Вознесенского (поэма «Авось»).

Первым я выбрал стихотворение из записной книжки писателя Виктора Астафьева. Он начал их собирать ещё на фронте. Это стихотворение неизвестного автора.

Взошла луна, светла пшеница,
Чуть золотится сизый дым,
А я пришёл к тебе присниться
В цветах, с гармошкой, молодым.

И не повестки, ни вокзала
И смех, и губы не на срок.
Но ты сама мне развязала
Солдатский узел всех дорог.

А я ещё на Брянском фронте
Убит с полротой по весне.
Под утро спящих вдов не троньте,
Они целуют нас во сне.

А в конце я прочёл своё стихотворение. По замыслу оно писалось жене. Но именно на его фоне я понял, что стихи «кому-нибудь» – это самообман. Стихи всегда пишутся только себе. Это одна из утончённо-изысканных форм изложения человеческих чувств. Какие бы иные адреса автор не приклеивал и какие бы не выбирал аргументы. Даже «Евгений Онегин» и «Горе от ума» или «Жди меня» и «Степь да степь...»

Прости за всё, в чём виноват,
В чём провинился на веку.
Прости, как плод прощает град,
Оставив место на суку.

Прости, как день прощает ночь,
Прости, как гриб прощает нож,
Прости, как зной прощает дождь,
И все грехи мне не итожь.

Я все «прости» не заслужил,
Мне это горько сознавать,
Но где, на милость мне скажи,
Но где себя другого взять?

Где себя взять другого? Мы все такие, какие есть...

После завершения выступления, как в вузе заведено, начались вопросы. Слушателей, возможно, удивило, что педагог-технарь в состоянии прочесть два десятка стихов на память. Тогда подумалось, что, может, я напрасно избегаю случайных аудиторий. Может, в публичном стихочтении есть определённая польза. Даже если один из сотни слушателей, возможно впервые, возьмёт томик одного из двадцати авторов и проведёт вечер в общении с прекрасными стихами, это будет ещё одна победа, первооснову которой заложили своими трудами много веков назад великие Кирилл и Мефодий.

Автор: Иосиф Брумин

Автор:Иосиф Брумин